В египетских текстах всех периодов амулеты и их использование занимают видное место. На изображениях различных сцен показано, что их держат в руках или носят на теле и люди различных сословий, и даже боги; и как предметы древней культуры Египта они имеются в немалом количестве. Некоторые из этих предметов считались амулетами просто по причине их идеографического значения как иероглифы. Другие были тесно связаны с учениями, иногда объясняющими форму амулетов, а иногда представляющими виды веры, в других отношениях редко упоминаемые в текстах, но которые тем не менее, должно быть, существовали везде, судя как по распространенности самих амулетов, так и по частым ссылкам на них. Любое описание религии египтян поэтому должно обязательно содержать небольшой рассказ об этих предметах.
1. Самый распространенный и значительный из египетских амулетов имеет форму скарабея. Обычно его делают со сложенными крыльями
но в более поздние времена его также стали изображать в виде жука с раскрытыми крыльями
В Египте бог правил всем: не то чтобы существовал один какой-то верховный бог, а каждому богу пантеона была назначена своя сфера, а номы, города, храмы – все они были посвящены отдельным конкретным богам, хотя и другие боги не были совершенно исключены. Некоторые боги были ограничены временем, в течение которого они осуществляли свои функции. Каждым месяцем руководил какой-то определенный бог: Тот, например, был богом месяца Тота, Хатхор – богиней месяца Атхир, а Кхунсу – богом месяца Пакхонс. По крайней мере, в некоторых случаях месяцы получали названия по именам богов. В более поздних текстах каждый день месяца посвящен определенному богу: первый – Тоту, второй – Гору, мстящему за своего отца, третий – Осирису, с четвертого по седьмой – четырем погребальным духам, пять эпагоменальных дней обычно считали принадлежащими пяти главным богам из группы Осириса, которые, согласно верованиям, должны были быть рождены в эти дни. Во времена Птолемеев день иногда называли по имени правящего монарха, а не бога. Так, 30-е число месяца Месори, день рождения Птолемея Епифана, и 17-е число месяца Мекхир, дата его восхождения на престол, оба были названы его именем. Это деление времени среди божественных существ также осуществлялось и для более мелких отрезков времени: часами дня и ночи правили соответственно отдельные богини – не те, что входили в группы великих богов, а существа, созданные исключительно с этой целью.
Помимо богов различных временных отрезков существовали также боги небесных тел, которые управляли этими временными отрезками: боги солнца, луны, планет, определенных звезд и созвездий. Все в равной степени должны были обладать властью над событиями, которые произошли в подчиненные им периоды, и определять судьбы тех, кто был рожден в период их правления. Их полномочия не были случайными, а осуществлялись скорее в соответствии с их собственными законами, и судьбы мог предсказывать тот, кому эти законы были известны. Отсюда возникла идея гороскопов, вычисления которых мы находим в египетских текстах. А в более поздних папирусах мы видим «сферы», т. е. таблицы, посредством которых можно было высчитать судьбу человека по определенным данным, таким как час его рождения и т. п. От египтян и халдеев, которые также придерживались схожих идей, такая практика перешла к грекам, а от них – к средневековым ученым мужам. А
Мы уже познакомились с рядом представлений древних египтян о будущем, которое тесно связано с мифом о боге солнца Ра и о его путешествии по подземному царству. Однако они способствовали формированию верований очень ограниченного числа людей: ведь для огромного большинства египтян всех времен убежденность в существовании жизни после смерти была связана с поклонением Осирису, и на этой основе они рисовали себе во всех подробностях судьбу души и тела и создали учение о бессмертии, которое по точности и объему превосходит почти любое другое придуманное учение. Научная значимость учения об Осирисе проистекает, во-первых, из его древности – во всех своих основных частях оно было уже закончено еще во времена пирамид, – а также из многих пунктов сходства с еврейским и христианским вероучением.
Исповедующий религию Осириса считал, что, когда человек умер, его сердце перестало биться, а тело остыло, от него на земле не остается ничего, кроме безжизненной оболочки, трупа. Его назвали Кха, а его идеограммой была мертвая рыба – символ чего-то
зловонного и гнилого. Сохранение Кха было первой обязанностью тех, кто остался жить, и вскоре после смерти тело передавали бальзамировщикам, чтобы они могли сделать его стойким к процессу распада. Но в жарком климате Египта невозможно было сохранить тело целым: кишки, сердце, легкие и печень, а также мозг извлекали, чтобы либо похоронить, либо выбросить, либо поместить отдельно в сосуды. Хотя в некоторых исключительных случаях их покрывали толстым слоем битума и в таком неестественном состоянии помещали обратно в тело. Теперь тело состояло только из костей, плоти и кожи, и после тщательного высушивания и уменьшения в размерах при помощи соды его покрывали слоем битума, и оно превращалось в то, что мы называем мумией. Это был черный труп, который мог оставаться неизменным на протяжении тысяч лет в сухом климате долины Нила, но который начинает постепенно разлагаться, если его перевезти во влажный климат Европы. В полости тела помещали всевозможные амулеты; другие амулеты клали на различные части тела, особенно часто вешали на шею, и затем все его обматывали полотняными бинтами. Каждый ритуал, который должен был быть совершен, каждая молитва, которая должна была быть повторена, были точно предписаны: соответствующие указания содержатся в нескольких папирусах, которые дошли до наших дней. Правда, не во всех случаях соблюдался
Самый полный вариант мифа об Осирисе и Исиде тот, который дал Плутарх в работе, написанной около 100 года н. э. Опуская несущественные детали и авторские ремарки по ходу дела, рассказ Плутарха можно изложить следующим образом. Pea (Нут), супруга Гелиоса (Ра), имела тайную связь с Кроносом (Себ). Когда это стало известно Гелиосу, он проклял ее тем, что ни в какой месяц никакого года она не могла родить детей. Но Гермес (Тот) также был возлюбленным Pea, и, играя в шашки с Селеной, он выиграл у этой богини одну семидесятую долю каждого дня в году, и из этих временных кусочков сложились пять полных дней, которые он прибавил в конце трехсот шестидесятидневного года египтян. Эти новые дни оказались вне проклятия Гелиоса, и в первый же из них был рожден Осирис, а голос с неба объявил, что на свет появился владыка всего сущего. Некоему Памилесу в Фивах также открылось, что он должен громко провозгласить рождение великого царя Осириса, совершающего добрые дела, которого Кронос тотчас доверил его заботам. На второй из пяти новых дней родился Ароэрис (Гор-ур, Гор Старший), на третий – Тифон (Сет), который вырвался наружу через бок своей матери, на четвертый – Исида, а на пятый – Нефтида. Осирис и Ароэрис считались детьми Гелиоса, Исида – ребенком Гермеса, Тифон и Нефтида – потомством Кроноса. Но в некоторых вариантах мифа утверждается, что Осирис и Исида были любовниками до своего рождения, а Ароэрис был их сыном. Однако все они сходятся в том, что Осирис и Исида со временем стали мужем и женой, как и Тифон с Нефтидой.
Когда Осирис пришел в свое царство, жизнь египтян была чуть лучше жизни животных, но он изменил их жалкое существование, научил их сельскому хозяйству, дал им законы и напутствовал, как надо поклоняться богам. Впоследствии он обошел весь мир с цивилизаторской миссией, и ему едва ли нужно было применять силу в достижении своих целей; он прокладывал себе путь убеждением и обучением, песнями и музыкой. Именно поэтому греки стали отождествлять его с Дионисом. Во время отсутствия Осириса Тифон не мог осуществить какие-либо перемены, так как Исида была постоянно начеку и оказывала стойкое противодействие. Но после возвращения царя злодей обманом захватил его. Вступив в тайный сговор с семьюдесятью двумя заговорщиками и царицей Эфиопии Ассо, Тифон украдкой снял мерку с тела Осириса, приготовил богато украшенный сундук таких размеров и привез его с собой на царский праздник, на котором все стали
Поклонение животным всегда рассматривалось как поразительное явление в религии Египта: Отцы Церкви считали его одним из самых ужасных заблуждений языческого духа. Апологеты христианства использовали его в качестве иллюстрации бессмысленных глупостей языческого культа, тогда как греческие философы стремились увидеть в нем глубокое символическое учение. Среди современных критиков Древнего Египта также преобладает подобное расхождение во мнениях по этому вопросу. Некоторыми из них египетский культ животных приводится в качестве доказательства существования тщательно продуманного пантеизма и восприимчивого понимания жизни животных. Другие сравнивают его с негритянским фетишизмом и выдвигают в качестве доказательства низкий уровень, на котором существовали мысли и чувства в долине Нила в древности; третьи, с другой стороны, принимают его за пережиток доисторической религии этого народа, а четвертые – за результат неуклонной деградации религиозной мысли.
Что-то можно сказать в поддержку каждой из этих точек зрения, и все же ни одна из них не свободна от ошибки. Маловероятно, что в настоящее время будут предприняты какие-либо попытки превознести культ животных и рассматривать его как особенно возвышенную фазу духовной жизни Египта. Но в этой главе мы попробуем показать, как случилось так, что египтяне приняли эту форму культа путем логического развития веры в соответствии с принятой у них традицией религиозной мысли. При рассмотрении этой темы следует четко разделять две различные точки зрения, которые впоследствии объединились и смешались: поклонение отдельным животным и выделение некоторых видов животных как священных.
Идея воплощения бога в животном имеет исключительно египетские корни. Египтянин представлял себе, что мир иной устроен так же, как и этот, что жизнь блаженных мертвецов такая же, как и у живущих на земле, и что мертвые так же пьют, едят, испытывают голод и жажду, радуются и страдают, имея лишь одно преимущество перед живыми: они больше не привязаны к одной оболочке, а могут изменять свой облик на облик животных, или растений, или даже богов. Также не существовало существенного различия между богами и людьми. Жизнь бога была в действительности длиннее, чем жизнь человека, но смерть клала конец как жизни одного, так и другого; и сила бога – хоть она и была больше, чем у человека, – была тем не менее ограниченна.
Египтяне не исключали чужеземных богов из своего пантеона. Они никогда не подвергали сомнению истинность богов тех народов, с которыми вступили в контакт, а принимали ее в каждом случае как установленный факт. Для них исключительная мощь себе была доказательством того, что его народ обладает исключительно могущественным богом, которого жители долины Нила поэтому в ряды египетских богов, чтобы получить для себя его защиту посредством молитв и подношений и в отдалить его от его родной страны. Приобретение бога неизменно влекло за собой приобретение его царства, так представлениям египтян, да и вообще Древнего Востока, война между двумя государствами была в первую очередь войной богами, и народ без могущественного бога был верной добычей более удачливого в этом отношении соседа. Среди народов, чьих богов египтяне имели возможность себе присвоить, особенному разграблению подверглись ливийцы, семиты в Азии, а также хамитские и
Вероятно, определенные ливийские боги были уже присвоены себе египтянами в начале истории их государства, во времена, о нет исторических данных. Среди них, очевидно, были Баст и Нейт. Этим двум богиням поклонялись в западных где большая часть населения была ливийцами. Но даже при династиях, которые возникли в Бубастисе и Саисе, главных центрах их культов, они никогда не добивались влияния на остальной территории страны, особенно там, где жители были в большей степени чистокровными египтянами, как в Верхнем Египте.
О присвоении египтянами азиатских богов у нас есть более качественные исторические таких богов Баал, Астарта, Анта, Решпу и Кедеш требуют к себе особого внимания.
Баал, у египтян Бал, известен египтянам как главный бог народов, с которыми в начале Нового царства они воевали веками с Именно в ходе этих войн культ Баала был привнесен в Египет, и Рамессиды особенно любили называть же храбрыми и могущественными, как Баал на небесах. Ему явно не отведено никакого места в египетской как его имя на письме обычно сопровождается изображением бога Сета или его священного животного, то, по-видимому, была признана связь между этими двумя богами, и фактически имя Баала заменено именем Сета в одном из текстов из
Египетский храм был, как правило, посвящен какому-то одному богу, который обитал в этом святилище. Ему делались главные жертвоприношения, и в его честь устраивались большие местные праздники. Об этом ясно говорят надписи на стенах. Но те же очевидным то, что бог не рассматривался как одиночка. Почти в каждом случае божественные почести также воздавались богам-спутникам. Они обычно были связаны с великим богом этого храма тесными узами родства и вместе с ним образовывали круг богов. Так как этот круг, как правило, состоял из трех богов, то возникли так называемые триады, в которые обычно входили два бога и одна богиня: богиня была женой главного бога, а третий член триады Сын был двойником своего отца, и ему предстояло заменить его, когда тот состарится и умрет, согласно подчинялись даже боги. Так сын становился отцом, и египетские тексты могли говорить о богах как о как только старый бог исчезал, его сменяло точно такое же божество. В этом смысле бог порождал сам себя, будучи отцом сына, который был его копией; и он был мужем своей матери, после смерти своего отца он вступал во все права в отношении богини этой триады и становился, в свою очередь, благодаря ей отцом нового бога-сына, который однажды заменит его. Такая схема обеспечивала не только надежное непрерывное существование божества, но и независимое отдельных божеств, посредством которых она осуществлялась. Эта схема является законченной во всех своих составляющих, за исключением богини; ведь она также состарится, умрет и будет заменена. Никакого объяснения такому упущению учение египтян не считать, что та часть учения, которая в мире богов отдана богине триады, вообще не имеет значения. Она рождает молодого бога и воспитывает его, но у нее нет определенной индивидуальности. Так обстоят дела почти со всеми египетскими богинями: они, как правило, незаметны в мифах; ими пренебрегают в культах; надписи, вообще говоря, просто дают их имена и называют их матерями, воспитательницами, опекуншами, не добавляя никаких характеризующих их черт. Исключением является Исида, но едва ли ее можно ставить в один ряд с богинями из триад.
Триаду такого рода, как была описана выше, в Фивах составляли, например, Амон, Мут и Кхунсу; в Мемфисе – Птах, Секхет и Имутхес; в Ком-Омбо – Себак, Хатхор и Кхунсу; некоторых местах триада была другого рода.
Самый северный из великих храмов Фив – это храм Карнака, построенный на западном берегу реки фараонами Сети I и Рамсесом II приблизительно в 1350 году до н. э. Покинув равнину и повернув в холмы чуть севернее этого храма, путешественник сейчас добирается до узкого прохода в скалах, который проделал в доисторические времена водный поток в поисках стока в Нил. Через несколько сотен ярдов есть развилка в этом древнем водном русле, но два его рукава тянутся позади Ливийских гор почти параллельно друг другу до высот над долиной Ассассиф посреди некрополя Фив. И прежде чем рукав оборвется на крутой скале, по бокам его пронизывают двадцать три прорезанных в скалах прохода, ведущие царей Нового царства, тогда как во втором ущелье были обнаружены лишь две такие гробницы, покрытые надписями. можно было увидеть гораздо больше царских могил. Страбон упоминает о том, что около сорока царских гробниц чтобы их осмотреть. Но в настоящее время входы в них частично скрыты под осыпью, которая произошла скал и оседания их в расположенную внизу долину. Вряд ли их найдут снова, если не поможет только случай помог увидеть, что дождевой поток исчезает в скалах, вместо того чтобы течь вниз, в привело к открытию среди них самой прекрасной гробницы, которая стала местом упокоения мумии фараона Сети I.
Эти гробницы относятся к Восемнадцатой, Девятнадцатой и Двадцатой династиям. От входа гробницы коридор, который иногда имеет ступеньки, ведет наклонно вниз в скалу, время от времени расширяясь и образуя помещения, или же в нем появляются входы в различные в его стенах. Но при этом он сохраняет одно и то же общее направление и в большого зала, в котором стоит царский саркофаг. Дальние комнаты могут быть связаны с залом, где стоит же из него может вести коридор, заканчивающийся тупиком. Различие планов этих гробниц объясняют так: царь начал место захоронения при вступлении на престол, приказав проделать простой коридор, ведущий в погребальную камеру; но, продолжая этот коридор до второй камеры и т. д., пока смерть не клала конец этому процессу расширения. И таким образом гробница Сети I достигла в длину почти двухсот футов.
Стены коридоров и помещений, потолки и сам саркофаг были украшены
Египтяне относились к богу Ра не только как к богу солнца, но и как к первому царю времена люди, по-видимому, придерживались этой концепции с постоянством, которое не могли поколебать никакие теологические попытки жрецов других богов выше его. И лишь в более поздний период он уступил свое первое место по египетских царей; но даже тогда он не был совершенно лишен занимаемого им положения. Но если считалось, что Осирис правил как человек и только людьми, то власть Ра относилась ко времени, когда боги еще временно проживали и Ра правил и теми и другими.
Правление Ра относилось к самой далекой древности. «Такого не случалось со времен Ра» – так говорили о каком-либо событии, которое не происходило на памяти людей. Народ Египта считал бога видим его в народных сказках – например, в «Рассказе о двух братьях», в которых он ходит по земле вместе с другими богами, беседует со смертными, одаривает тех, кто пользуется его благосклонностью, подарками, которые не счастью; в них его изображают как доброго старика. В этом нет ничего удивительного: схожие идеи можно сказках большинства различных народов и религий. Но в Египте эта антропоморфическая и несколько вульгарная концепция божественности среди образованных классов. Царь считался буквально сыном Ра, рожденным от царицы; предыдущий монарх поэтому был лишь Эта вера прямо выражалась в народных сказках, таких как «Рассказ о царе Хуфу», в котором повествуется Ра был отцом первых царей Пятой династии. Обнаруживается, что эта же вера все еще фигурирует в том, что Александр Македонский был рожден от союза Зевса Амона и Олимпии. Это предание поддерживал сам Александр, но впоследствии оно было истолковано так, что его отец не был на самом деле богом, а был волшебником Нектанебом, последним царем Египта местного происхождения, который принял его облик. Та же самая идея неоднократно выражается в со времен Пятой династии царь постоянно называет себя сыном Ра; а также есть тексты, в которых своей родственной связью по линии отца в недвусмысленных выражениях. Такое изображение Ра в человеческом облике также проходит через дошедшие до нас мифы о нем, которые обычно относятся ко времени, когда из-за его чрезвычайно преклонного
Бог солнца в египетских текстах обычно фигурирует под именем Ра. Неоднократно предпринимались попытки сделать на основе его имени далеко идущие выводы относительно его божественной природы, и высказывалось предположение, что, так как среди значений слова «ра» есть как давать, а также приводить в порядок, управлять, этот бог получил свое имя как существо, которое создало, упорядочило и управляло всем во вселенной, особенно потому, что, согласно некоторым надписям, он был древнее небесного свода богов и людей. Но такое объяснение слишком надуманно. На самом деле имя этого бога не имеет со словом, означающим «управлять», а произошло от слова «ра», самого древнего и общепринятого обозначения солнца, которое бога, воплотившего в себе живительное солнечное начало. Этому существу, разумеется, приписывалась деятельность творца: существование самой жизни было немыслимо. Солнце, а вместе с ним и свет, вероятно, образовалось до того, как могли возникнуть какие-либо существа; как только оно получило воплощение, остался один лишь шаг от принятой мысли о его первичности до веры в то, что именно солнце вдохнуло жизнь во все сущее.
Изначально считалось, что солнце мужского рода, и лишь поздний период египтянам пришло в голову разложить его на мужское и женское начало. Последнее получило имя Ра-т Тауи (Ра-т двух стран), о позднем происхождении которого говорит его искусственное образование путем добавления суффикса к исходному слову[1]. Однако было нелегко приписать какую-либо особую функцию этой богине. Ее часто называют Госпожа предполагалось, что она должна была обитать в других местах – например, на Синайском полуострове, и ее триаду Эрмента наряду с Монтхом и Гарпократом. Нигде она не добивалась какого-либо своего собственного положения. Ее функции были те же самые, что и у Исиды, и ее даже изображают с коровьими рогами этой богини. изображений с головой сокола встретить нельзя; и так не было бы, если бы она являлась одним солнечных божеств древних времен.
1. Ра-т Тауи. Большой храм Рамсеса II в Абу-Симбеле
Часто предпринималась попытка точно выразить какую-либо характерную национальную черту соответствующим эпитетом. Римлян называли храбрыми, израильтян – религиозными, Точно так же египтян можно было бы назвать консервативными в первом и самом строгом смысле этого такие названия лишь условно применимы к другим народам, здесь мы имеем национальную черту, которую жители долины Египтяне никогда не могли заставить себя признать какую-то языковую форму, систему письменности, правительство, обычаи и традиции как устаревшие и неизменно сохраняли связь с каждой ступенью своего развития на протяжении всей национальной истории, которая длилась несколько тысячелетий. Очевидно, нельзя отрицать то, что прогресс имел место и что новые взгляды появлялись либо как результат размышлений, либо вследствие иностранного влияния. Но хотя египтяне не могли стоять в стороне от изменений, принятие ими этих было связано с освобождением от старых заветных идей, которые сохранялись и существовали на равных с новыми формами мышления. Это объясняет, почему египтяне, создав систему алфавитного письма, продолжали использовать символы для обозначения слов и слогов, от которых произошла их письменность. Поэтому же случилось и так, что, когда монархия в Египте стала абсолютной, титулы и должности, преобладавшие в феодальный период, когда король считался лишь первым среди равных ему, продолжали существовать в судебной и результатом этого стали бесчисленные несоответствия: звания не соответствовали должностям, слова – своим значениям. Острое нежелание египтян позволить оказаться забытым чему-нибудь, что составляло собственность и установления их предков, – они никогда не теряли связи с могло оставаться так, как было «со времен бога Ра», – перевешивало все их практические рассуждения.
В естественном ходе событий такое отношение, вероятно, немного менялось под воздействием меняющихся сторон жизни, так как, хотя имена и формы не могло происходить с реальностью, когда любое изменение обстоятельств становилось всеобщим. Но все было иначе в духовной области. Здесь созерцание и размышления подчинялись лишь чувству, и грубой правде не позволялось нарушать целостность системы. Главным египтянина было то, что он давал своей консервативной природе полностью развернуться.
Египет занимает выдающееся место среди всех государств древности как страна, в которой над всеми гражданскими и общественными религия. Выдающееся положение, которое занимают боги в известных текстах, без сомнения, является следствием того факта, что храмы и гробницы представляют собой главное наследие прошлого этой страны, и именно из этих источников до нас дошло большинство которых идет речь. Тем не менее, даже когда обнаруживаются предметы, предназначенные исключительно для мирского использования, обычно они так или иначе связаны с поклонением высшим силам. И утверждение Геродота относительно исключительной набожности египтян современных исследований. В языческие времена такая необыкновенная религиозность народа этой страны, считавшаяся достойной особенно глубокого уважения подвигла греческих и римских авторов посвящать больше внимания религии египтян, нежели религии какого-либо другого народа. Поэтому ценной информации на эту тему в работах классиков, хотя мы не можем использовать ее в научных целях, как она того заслуживает. Когда Отцы Церкви и апологеты христианства начали писать о догмах египетской религии, они отобрали из них все самое глупое и отталкивающее в соответствии со своей целью выделить нелепости, в которые язычество неизбежно вовлекало развитые народы. При этом классики продемонстрировали так же мало умения критически отделять одно от другого, как других областей научного изучения: они отождествили своих собственных греческих и римских божеств с божествами, которых они долине Нила, легко перенесли греческие догмы на вероучение египтян и приписали им религиозные верования, которые на были их собственным изобретением, хотя главные божества, фигурирующие в них, носили египетские имена. Таким образом, интересная Исиде и Осирису, в действительности является изложением собственных взглядов автора на вселенную, несмотря на большую часть египетского происхождения, содержащегося в ней. И хотя мы находим имена египетских богов в работах последователей Платона в них интерпретируется в соответствии с новой философией, и древнеегипетская классификация полностью изменена. Но, несмотря на эти недостатки,
